Христос и культура или Церковь на Майдане

Христос и культура или Церковь на Майдане

Церковь на Майдане

Последнее время мы наблюдаем удивительные перемены как в практике, так и в убеждениях украинских евангельских христиан. Например, если мы откроем недавно вышедшую книгу Алексея Гордеева «Церковь на Майдане», то мы неоднократно встретим свидетельства христиан о том, что они шли на Майдан с некоторым колебанием. Видимо, вызов Майдана был вызовом их привычным убеждениям. Их вопросы весьма обычны для постсоветского евангельского христианства: можно ли быть вовлеченными в политику, а тем более в протесты? Разве дело христиан идти на Майдан? А если уже попал туда, то какова моя роль на Майдане как христианина?  Украинские евангелики, возможно даже против своей воли, попали в ситуацию, которая противоречила их обычным убеждениям, и которая заставила их реагировать на вызовы, которых раньше они не имели. В результате, как мы видим в нашем обществе и как то  показывает существование упомянутого труда, многие евангельские христиане, по крайней мере сердцем  стали «Церковью на Майдане», они разделили по крайней мере отчасти ценности Майдана и задумались о своей миссии на нем. Еще раз подчеркну, что этот процесс происходил и, наверное, все еще происходит не без внутреннего конфликта. Украинская евангельская церковь стала «Церковью на Майдане» не без сопротивления, и в том числе от себя самой.

Это качественное изменение церкви, этот сдвиг мировоззренческой парадигмы подтверждается и крайне недоброжелательной реакцией со стороны большинства российских протестантов. Конечно, недопонимания были и раньше, и однако, они не идут ни в какие сравнения с настоящим крайнием неприятием,. На мой взгляд, российские евангельские христиане выражают то мнение, которое еще несколько лет назад как минимум отчасти разделили бы и украинские евангелики. По вполне понятным причинам у российских протестантов этого сдвига не произошло, и душа украинского евангелика для них вдруг стала потемками.

На мой взгляд, Алексей Гордеев подобрал крайне удачное название для своей работы. Майдан – это, конечно же, не просто площадь. Майдан в Украине — это глубочайшее общественное, социальное или культурное явление. Потому выражение Алексея «Церковь на Майдане», которое бесспорно отражает сейчас положение украинской евангельской церкви в обществе, задевает глубинный вопрос отношения христианской веры и культуры.

В связи с этим спешу сообщить украинским евангеликам хорошую новость. Они не первые, кто сталкивался с подобными вопросами. Христианская церковь за свою двухтысячелетнюю историю постоянно сталкивалась с ними и накопила не малый опыт в их решении. Протестантский теолог 20-го века Ричард Нибур (1894-1962) в своем классическом труде «Христос и культура» пытается представить различные взгляды на проблематику отношений христианства и культуры, которые возникали в различные периоды христианской церкви. Проследим эти ответы вместе с ним и попытаемся увидеть, насколько они применимы к нашей ситуации.

Христос против культуры

Первый ответ звучит как: «Христос против культуры». Он свойственен христианам-радикалам. Яркими представителями этого взгляда был Тертуллиан, монашество, анабаптизм, Лев Толстой. Они склонны резко противопоставлять христианскую общину, в которой правит Христос, и окружающий ее мир, преданный сатане и исполненный всякого зла. Именно в человеческой цивилизации они склонны усматривать корень зла и угрозы для них. Поэтому они стараются отмежеваться от внешнего мира настолько, насколько это возможно.

Безусловно, такая позиция была характерна в виду объективных причин и советским евангельским верующим. Ее влияние унаследовано как украинскими, так и российскими евангеликами. Этим влиянием объясняется и изначально настороженное отношение к Майдану украинских церквей, а также и полное неприятие его большинством российских протестантов. Кажется, что российские евангелики до сих пор придерживаются этой позиции более или менее последовательно, в то время как украинцы от нее отходят. Потому, украинцев обвиняют в чрезмерной «политизированности».

Однако у этой позиции есть серьезные проблемы. Пытаясь отвергнуть культуру, они не понимают, насколько широко ее распространение. Человек просто не может жить вне культуры, и это вряд ли цель Бога-Творца мира. И конечно, Майдан — это не только узкое политическое явление, но явление глубоко социальное, явление культурное, пронизывающее все украинское общество, в том числе и церковь. Очевидно, что украинская церковь не может быть совершенно «внемайданной».

Но то же верно и в отношении российских евангеликов. Они также является частью культуры своей страны. Их неприятие майдана продиктовано не только их неприятием «политики» вообще, но и влиянием на них общероссийского настроения, российской современной культуры. Они являются частью своего народа и вместе с ним отвергают не просто «политизированность» украинской церкви, но и новую Украину.

Христос в культуре

Второй ответ, находящийся на противоположном полюсе, – это «Христос в культуре». Нибур называет христиан, стоящих на этой позиции, – культур-христианами. В раннее время церкви к этой группе можно отнести гностиков, в новое время – либеральных христиан. Эти христиане восхищены человеческой культурой, как и Христом Евангелия. Культура для них очень ценна и они хотят оставаться верными ей. Но, приняв Христа, они должны быть верны и Ему. Они решают эту дилемму довольно просто. Они сопоставляют Христа и свою культуру. Они видят во Христе олицетворение всего хорошего, что есть в их культуре либо же делают Его и Его учение частью своей культуры. При этом искажается как Христос и Его учение, так и сама культура. Из Евангелия тщательно выбираются лишь те элементы, которые могут быть приемлемы в культуре. В то же время элементы культуры, которые откровенно не вписываются в идеалистические представления культур-христиан, игнорируются.

И здесь следует сказать, что и украинским церквам действительно следует быть настороже, чтобы не начать соотносить свою веру со всем, что происходит в Украине и что они считают положительным. Украинское общество по-прежнему остается подверженным греху, и происходящие в нем перемены безусловно происходят не без греха. Опасность особенно усугубляется тем фактом, что религиозное настроение в Украине, похоже, возрастает. Наверное, это позитивное явление. Однако важно ясно осознавать, что это отнюдь не евангельская религиозность, и евангелики не могут просто отождествлять себя с ней, не потеряв своей идентичности. В свою очередь и российский евангельский верующий, настаивая на особой «русской духовности», сам становится на весьма скользкий путь.

Другие три характерных ответа являются средними по отношению к этим двум полюсам. Они не могут просто противопоставить Христа и культуру, и для этого есть объективные причины, и в то же время евангельское свидетельство не позволяет им отождествить их.

Христос превыше культуры

Первый из них звучит как «Христос превыше культуры». Христос не отождествляется и не противопоставляется культуре, но речь идет о синтезе. Величайшим представителем этой мысли был Фома Аквинский. Его синтез грандиозен, ведь католическая церковь его времени представляла собой грандиозную конструкцию. Вот что Нибур пишет о нем:

«В разработанной им системе соединялись, не смешиваясь, философия и теология, государство и церковь, гражданские и христианские добродетели, природные и божественные законы, Христос и культура. Из этих разнородных элементов он выстроил грандиозное здание теоретической и практической мудрости.»

Величайшим открытием мысли синтеза, и особенно Фомы Аквинского, было признание того факта, что Творцом природы и культуры является Отец Господа Иисуса Христа. «Творец и Спаситель есть одно, или, независимо от того, что подразумевается под спасением помимо творения, оно ни в коем случае не означает разрушения сотворенного»

Конечно же, не все то, что происходит в обществе, плохо. Конечно же, если Бог управляет историей, то события на Майдане могут нести и позитивный смысл. И если он может быть подтвержден Писанием, то эти события стоит поддержать.

Однако есть и серьезные возражения против модели синтеза. Объединив существующую во времени культуру с вневременным Богом, мы рискуем придать и ей вневременные качества. Таким образом, единожды соорудив синтетическую систему, мы станем тщательно оберегать ее. Этим и занималась Католическая Церковь вплоть до Второго Ватиканского Собора. С другой стороны, греховность человеческой культуры не учитывается в этой модели со всей серьезностью, подобно культур-христианам.

Я вижу подобные вызовы как для украинских, так и для российских евангеликов. Если украинцы, двигаясь к западному миру, принимают и его секулярные модели, отводя религии место только в личной, узкой сфере, то их влияние на общество рискует стать очень ограниченным, и их собственная религия станет ущербной. В то же время, их российские собратья на практике уже активно двигаются в сторону некоторого вынужденного синтеза. Ведь их декларации об «аполитичности» идут бок о бок с фактическим одобрением государственной политики и заверениями в своей лояльности. О чем, например, красноречиво говорит недавнее официальное заявление пресс-службы РОСХВЕ[1]. Российские евангелики уже согласны с тем, что им уделена лишь небольшая сфера для деятельности, которой они могут заниматься. Они ожидают, что государство оставит им эту сферу, взамен же они согласны никоим образом не выходить из ее рамок. Они вполне согласны, что и государственная политика и господствующая церковь могут успешно охранять «традиционные ценности». Их устраивает этот порядок и они не хотят его менять.

Парадокс Христа и культуры

Второй ответ христиан группы центра формулируется как «Парадокс Христа и культуры». Нибур называет христиан этой группы дуалистами. Но противопоставление, о котором они говорят, проходит не между христианами и миром, как у радикалов. Они понимают проблему куда глубже. Их противопоставление – Бог и человек, благодать и грех. Грех настолько ужасен и распространен, что не просто мир основательно поражен им, но и христианин и христианская община. Поэтому они и не разграничивают мир и христианскую церковь так строго, как это делают радикалы. Ведь по сути это не имеет большего значения. Мы не можем спрятаться от ужаса греха в нашей общине. Нибур пишет:

«Поэтому дуалист присоединяется к христианскому радикалу, вещающему, что весь мир человеческой куль туры безбожен и смертельно болен. И, тем не менее, между ними имеется различие: дуалист знает, что сам он принадлежит этой культуре и не может из нее выйти и что на самом деле Бог поддерживает его в этой культуре и через нее, ибо, если бы Бог в милости Своей не стал бы поддерживать мир в его греховности, мир не просуществовал бы и мгновения.»

Отсюда и отношение к культуре дуалистов. Она нужна как внутри христианской общины, так и вне ее. При этом основное ее назначение не созидательно, но она стоит на страже нашей ужасной греховности и порочности, охраняя нас как внутри общины, так и внутри общества от полной испорченности. Мартин Лютер говорит, что в обществе, как бы нам не хотелось руководствоваться лишь любовью и благодатью, но иногда мы должны брать в руки меч, руководствоваться здравым смыслом и отстаивать свои права. Иначе мы сделаем большее зло. В этом парадокс и некоторая трагичность христианской жизни, и в то же время ее динамика. Дуалисты радостно взирают на Христа и Его прекрасный закон любви и тут же вздыхают от осознания своей реальности, и необходимости с ней считаться. Мы не можем разрешить этой дилеммы на земле. В позитивном отношении дуалисты видят в культуре естественную возможность служить ближним, воплощая христианскую любовь.

На мой взгляд, это отношение, которое лучше всего описывает позицию украинской «церкви на Майдане», ее внутреннее напряжение и противоречивость. Как уже упоминалось, церковь вовлеклась в события вынужденно. Все ли правильно на Майдане? Правильно ли протестовать против власти в принципе? Правильно ли разделять не просто мирный протест майдана, но и его агрессию? Однако можем ли мы просто остаться в стороне, видя страдания своих ближних и наблюдая за движением страны в пропасть? Это правда, что мы должны покоряться властям, но можем ли мы быть безразличным к судьбе своих ближних? Мы найдем немало подобных противоречивых чувств на страницах книги Гордеева. Кроме того, евангельские христиане действительно использовали Майдан как площадку для служения своим ближним. Это, конечно, продолжается и сейчас в отношении АТО, переселенцев и прочее.

Вполне ясно, что благополучие украинской церкви напрямую связано и с общим политическом положением в стране. Сворачивание свобод, которое происходило в стране, не в последнюю очередь угрожало и украинской евангельской церкви. И наоборот, свобода, которая нужна церкви, нужна и всему обществу. Не только церкви нужна дисциплина, но и обществу, в котором она существует, нужна действенная система права. Потому вовлеченность христиан в политические процессы — оправдана.

 

Христос преображает культуру

Третий ответ можно сформулировать как «Христос преображает культуру». Нибур называет христиан и богословов этой группы – конверсионистами. Подобно дуалистам, они не пробуют преуменьшать глубину действия греха и его распространение во всем мире. Но подобно христианам из группы синтеза, они не преуменьшают значение творческого акта Бога. Все, что существует, вся сотворенная природа – это Божье благое творение. Поэтому сама природа не может быть злой. Но в чем же тогда проблема? В извращении ее. И это извращение заключается прежде всего в изменении направления. Нибур пишет:

«Благая природа человека испортилась: она не зла, как нечто такое, что вообще не должно существовать, но сделалась искаженной, искривленной, дурно направленной. Человек любит той любовью, что была ему дана при творении, но любит существа ложно, не в должном порядке. Он желает блага тем желанием, которое дал ему Творец, однако устремляется к тому, что благом для него не является и упускает свое подлинное благо.»

В этом ключе стоит рассматривать и сущность искупительной работы Христа. Вернуть благой природе опять нужное направление – к Богу, от эгоизма и себялюбия. И далее искупление проявляется в социальных институтах, которые формируются людьми и их отношениями. Таким образом, Христос не уничтожает и не противостоит культуре, но ее преобразовывает.

Рассматривая «Церковь на Майдане», мы найдем, что евангельские христиане вместе с другими верующими являлись действенным фактором преобразования происходящих процессов. Действительно, церковь была одним из институтов, с которыми считались как протестующие, так и вообще украинское общество. Она принимала вовсе не все, что происходило на Майдане, но и пыталась влиять. Так, она пыталась погасить неконструктивную агрессию и ненависть, убрать нетерпимость к противникам, чрезмерную самоуверенность или, наоборот, горечь отчаяния. По словам многих участников протестов, так и внешних наблюдателей, именно церковь сделала протест намного более мирным и намного менее кровавым, чем он мог бы быть. Безусловно, украинская евангельская церковь должна и далее выступать преобразующим фактором в тех процессах, которые происходят в украинском обществе, будучи внимательной как к действию Божию, так и к проявлением человеческой порочности.



[1]    http://baznica.info/article/provokacionnye-popytki-svyazat-rossijskih-protesta/

Leave a Reply