Константин Великий

1. Вступление. Диоклетиан и тетрархия

Христианская церковь, выйдя из Иерусалима распространилась по всей Иудеи и Израилю. Уже через несколько лет после основных евангельских событий она стала распространяться и за пределы иудейского мира, о чем мы читаем в книге Деяний Святых Апостолов. Усилиями апостола Павла, впрочем как и множества безымянных проповедников Евангелие в считанные десятилетия распространилось во многие даже самые отдаленные пределы обширной Римской Империи, надежно утвердившись в ее городах и провинциях. Христианские церкви умножались и возрастали, и однако на протяжении фактически трехсот лет христианская религия находилась вне правового поля. По сути, она не просто не была приравнена в правах с традиционными римскими языческими религиями, но была запрещена. Временами христианская церковь терпела гонения различного характера и различного масштаба, так что верующие терпели всевозможные притеснения. И однако же в начале четвертого столетия положение Христианской Церкви в Римской Империи совершенно изменилось так, что она очень скоро стала официальной религией Римской Империи. С одной стороны это, по всей видимости результат объективного исторического процесса, с другой стороны, немаловажную роль в этом процессе сыграл Римский Император Константин. Как и почему происходил этот процесс и кем являлся «первый христианский император»?

Непосредственно перед возвышением Константина, и последующим возвышением христианства, церковь претерпевала самые ужасные за свою историю гонения. Они были связаны с именем императоров Диоклетиана и Галерия, которые намеревались искоренить христианскую религию как таковую. Диоклетиан был мудрым, основательным и системным правителем. Он проводил масштабные и основательные реформы по преобразованию и укреплению Империи. Но проблема была в том, что Христианская Церковь не только входила в противоречие с некоторыми из элементов его политики, но, по всей видимости, ей совершенно не было места в том видении Римской Империи, которое император Диоклетиан имел.

Из четырех тетрархов, гонения фактически не предпринимал лишь один — Констанций Хлор, правивший ее западными окраинами — Галлией и Британией. Возможно, он имел некоторые симпатии к христианам, либо же не считал гонения необходимой и оправданной политикой. К тому же христианство в западной части империи было распространено куда меньше, чем в восточной, и потому, возможно, вопрос не стоило ставить столь остро и принципиально как на Востоке. Будущий император Константин был как раз сыном Констанция Хлора и его первой жены или конкубины Елены.

В 305 году Диоклетиан и второй старший согласно тетрархии император Максимиан оставили свои должности. Старшими императорами, или августами, стали Галерий и Констанций Хлор, а цезарями, младшими императорами, были назначены Флавий Север и Максимин Даза, оба ставленники Галерия. Политика гонений на христиан была продолжена. Особенно жестоким в гонениях был Галерий, который был старшим императором.

2. Приход Константина к власти. Завоевание Рима

В 306 году Констанций Хлор умер в Британии, и армия провозгласила Константина августом. Однако же старший император Галерий сделал августом Запада своего ставленника Флавия Севера, а Константина назначил цезарем.

Примерно в то же время Максенций, сын императора Максимиана, высказал неудовлетворенность сложившийся ситуацией и захватил власть в Риме при поддержке своего отца и также влиятельной преторианской гвардии, и провозгласил себя императором. Ставленник Галерия, Флавий Север, сначала был заключен в темницу, а затем погиб. Галерий пытался воспрепятствовать этому со своей армией, и однако вынужден был отступить. Вместо Севера Галерий назначил августом Запада Лициния, который реально управлял лишь Балканами.

Важно отметить позицию Константина в этих событиях. Он, по всей видимости, был совсем не против такого поворота событий, и даже заключил союз с отцом и сыном, женившись на дочери Максимиана Фаусте в 307 году. В 310 году Максимиан, воспользовавшись войной Константина с варварами пытался организовать в Галлии восстание против него, и однако же потерпел неудачу, и в итоге, скорее всего был казнен Константином.

Максенций был жестоким, своенравным эгоистичным человеком. Он продолжил политику жестоких гонений на христиан и также не считался с Римской аристократией и сенатом. За время своего правления он настроил против себя большинство слоев населения. Хотя, в то же время, армия поддерживала его, особенно преторианская гвардия. В любом случае по всей видимости справедливой является его оценка как узурпатора и тирана.

Таким образом, восхождение Константина и изменение статуса христианской церкви происходило в период небывалых доселе гражданских войн и политической нестабильности в Риме.

В 312 году император Константин, который по всей видимости долго и тщательно готовился к этому, внезапно ввергся в Италию, и, разгромив превышающую по численности армию Максенция в трех сражениях, вошел в Рим. По всей видимости, он заранее заручился поддержкой Римской знати и Римской церкви, и, входил в Рим в качестве освободителя от тирании.

Незадолго до своей итальянской кампании, либо же будучи уже в Италии, с Константином произошло удивительное происшествие, о котором свидетельствуют как его биографы, так и последующие события. Константин видел небесное видение креста и надпись «сим победишь», и во сне Господь или Господень Ангел показал ему греческие буквы, монограмму Иисуса Христа ХР(Христос), повелев нанести их на щиты и знамена войска, что Константин и сделал, поместив кресты на щиты войска и приняв в качестве своего знамени лабарум. По взятии Рима, ему воздвигли памятник, с лабарумом в руке и надписью: «Этим спасательным знаменем я спас город от ига тирана».

3. Политика Константина. Покорение всей империи.

Фактически сразу после взятия Рима, Константин совместно с Лицинием, с которым связывает себя помимо политических соглашений и замужеством своей сестры, издает Миланский эдикт, где объявляется политика религиозного плюрализма, при этом особенно подчеркивается достоинство христианской веры, и провозглашается возмещение христианам, испытавшим религиозные гонения, в том числе и возвращение их собственности, зданий и земель. На самом деле общая имперская политика в отношении христиан начала меняться еще ранее. Император Галерий, который к этому времени уже умер, незадолго до своей смерти, в 311 г. издал указ о веротерпимости, Никомедийский эдикт. Раннее именно Галерий инициировал гонения на христиан, и теперь он же решает их остановить. Гонения однако же продолжались на землях Максимина Даза. На решения Галерия возможно повлияли два фактора. Во-первых, личный фактор — он был тяжело болен. Во-вторых, гонения не принесли желаемых результатов. Они оказались неэффективны в борьбе с христианской верой. Отменив гонения, Галерий умер.

Единым правителем, августом Запада, стал Константин. А на Востоке власть делили Лициний и Максимин Даза. Однако же делили они ее не долго. Сразу же после изданий Миланского эдикта Максимин вторгся во владения Лициния. Возможно отчасти это связано и с Миланским эдиктом. Ведь на территории Максимина проживало множество христиан, и он отнюдь не был намерен отдавать им их собственность. Лицинию удалось отразить нападение, и не просто отразить, но фактически уничтожить своего врага, который, сначала бежал, а потом неожиданно умер. Таким образом, в течении одного года в Римской Империи осталось лишь два правителя. Между ними правда сразу же возник конфликт, который, однако, не перерос в масштабную войну, и они сосуществовали в течении 10 лет, хотя уже стало ясно, что это не может продолжаться всегда.

Константин не скрывал своих симпатий к христианской церкви и сразу же стал ей покровительствовать. Он сделал христиан своими советниками, он издал ряд законов, в которых явно угадывалось христианское влияние (или «лобби»). Он не только вернул христианам их собственность, но и наделил церковь и епископат рядом привилегий, в том числе освободив их от налогов. Он активно вмешался в донатистский спор, однозначно поддержав кафолическую церковь против раскола.

В то же время его политика отнюдь не была только прохристианской. Похоже христиане лишь заняли равное с язычниками место. И Константин, хотя и не скрывал симпатий к христианам, но у него было достаточно места для маневрирования между теми и другими. То есть вряд ли в это время были явные основания считать его отвернувшимся от язычников.

В то же время Лициний вел другую политику в отношении христианства. Возможно тому были и объективные причины. Христиане в его части империи не были столь едины, как на Западе, но между ними непрестанно возникали ссоры. Кроме того, они смотрели на западного императора, как на христианского императора, и это вызывало подозрения властей. В любом случае он возобновил в некотором виде практику гонений на христиан.

Вряд ли последующая война действительно связана с этим различием в отношении к христианам, и скорее она была лишь неизбежным следствием политики и амбиций Константина, но в 324 году она разразилась, и закончилась тотальным поражением Лициния. Он отказался от власти, получив обещание сохранения жизни от Константина, однако спустя какое-то время был убит по приказу Константина. Причем убит был не только он, но и его малолетний сын. 18 сентября 324 года Константин был провозглашен единственным императором Римской Империи.

В 324 году Константин начинает возводить Константинополь. Город планируется и строится как христианская столица. И в этом отчетливо проявляется желание Константина войти в историю именно христианским императором, и сделать Римскую Империю христианской. Возводится множество прекрасных церквей, для которых нередко используются украшения, взятые из языческих храмов. Самих же языческих храмов и жертвенников в Константинополе нет вовсе. Нет здесь и игр, явно оскорбительных для христиан. Константинополь как столица имел важнейшее географическое положение. С другой стороны, если Константин хотел иметь явно христианскую столицу, то он не мог устроить ее в древнем и приверженном язычеству Риме.

В 325 году по приказу Константина собирается Никейский Собор, где он председательствует. Собор принимает символ веры, осуждающий арианскую ересь, и те епископы, которые отказываются его подписать, высылаются вместе с Арием. Однако этим дело не заканчивается, и довольно скоро арианская партия набирает силу. Они убеждают императора вернуть из ссылки Ария и других епископов и под различными предлогами расправляется с предводителями никейцев. Император становится уже на их сторону.

В 326 году, когда Константин находился у власти уже 20 лет, в результате обвинений, выдвинутых его женой Фаустой, против его старшего незаконнорожденного сына Криспа, сначала арестовывает и затем приказывает убить его. По всей видимости Фауста из зависти обвинила Криспа в намерении занять место Константина и взять ее саму в жену. Это была лишь клевета, и однако, Константин поверил в нее. Ведь, Крисп был очень популярным и успешным. Константин сделал его и старшего сына Фаусты цезарями. Крисп мог либо предъявить свои претензии на империю согласно старому порядку тетрархии, ведь Константин был у власти уже 20 лет. С другой стороны, если Константин намеревался основать династическую монархию, а он явно намеревался это сделать, то именно Крисп стал бы его наследником, чего Фауста не могла допустить. В любом случае Константин поверил и Крисп был казнен. Через некоторое время и сама Фауста погибла. Возможно сам Константин отомстил за клевету и заговор, однако не все с этим согласны.

Крещение Константин принял непосредственно перед своей смертью в 337 году, облекшись в белые одежды, и уже не снимая их.

      1. Оценка личности и действий Константина.

Был ли Константин христианином? Когда он им стал? Двигали ли его действиями христианские убеждения, и вообще как его действия были связаны с христианской религией? Какова его личная заслуга в том, что христианство стало в Риме фактически официальной религией? Эти вопросы волнуют историков и богословов давным-давно, и навряд ли мы получим исчерпывающие ответы на них.

Некоторые православные считают, что Константину уважение к христианской вере привила его мать, она чуть ли не воспитала его в вере. В то же время другие, основываясь на свидетельстве Евсевия считают, что напротив он повлиял на свою мать. Второе я считаю намного более возможным, и не рассматриваю возможность воспитания Константина в вере.

Однако, вполне очевидно то, что он еще до своего восхождения на престол был знаком с христианством в той или иной мере. Государственный муж его уровня просто не мог не иметь представления о христианстве. Ясно, что он был знаком с основными элементами христианства — символом креста и с центральной личностью Иисусом Христом.

Я совершенно согласен с Шаффом в том, что нельзя отвергать историю с видением. И однако, как и Шафф я считаю, что если в ней и присутствовали чудесные элементы, они не исключают и рациональной подоплеки. Евсевий сообщает, что перед походом на Рим, Константин искал воли Бога, и в ответ на свою молитву увидел это видение.

Я вполне могу предположить, что Евсевий по крайней мере отчасти был прав. Действительно, вполне естественным будет считать, что Константин находился в глубоком эмоциональном переживании. Ведь на кону была огромная ставка. В такое время естественно быть крайне напряженным эмоционально, и также взывать к Богу. И в такое время также неудивительно если человек увидит видение, которое будет связано с объектом его переживания. Потому неудивительно, что его видение связано с битвой и с победой. Но и тому, что оно связано с христианской религией тоже должно быть объяснение. Значит, Константин был знаком с основными элементами христианской веры и по какой-то причине они его живо интересовали.

Дальнейшие действия Константина также показывают, что у него было некоторое понимание относительно сущности христианской религии, и его намерения в ее отношении были довольно серьезны. По-другому никак нельзя объяснить использование штандартов с христианской символикой и также последующий эдикт, где хотя христианская вера и не делалась государственной, но выделялась из прочих. И вся дальнейшая последовательная политика Константина подтверждает его изначальное отношение.

И однако же тут кроется и некоторая трудность. С одной стороны видение вкупе с лабарумом показывают Константина подверженным иррациональным впечатлениям и готовым на столь же иррациональные действия. С другой стороны, его последующая политика, касающаяся христианства не выглядит столь уж иррациональной. Вообще, политика поддержки христианства Константином кажется с одной стороны своевременной, с другой стороны осторожной и взвешенной, но в то же время решительной.

Своевременной ее можно назвать потому что, во-первых, политика искоренения христианства, которую проводили Диоклетиан и Галерий, ни к чему не привела, и, напротив, политика поощрения, которую практиковал Константин принесла реальные результаты. Империя таки стала «христианской». Тут конечно очень интересным было бы подумать, что именно сделало кафолическое христианство «своевременным» для римской империи. Бейкер Джордж, например, говорит о том, что христианство представляло собой как бы срез римского общества, представляющее все это общество, дающее возможность обратной связи с народом для императора. В то время, как более таких институтов в Риме просто не существовало. Сенат по факту выродился в элитный аристократический клуб, оторванный от жизни и от народа. Бейкер с воодушевлением говорит о свободе и жажде слова, общения, царивших в христианских общинах, как о ключе, который завоевал как императора, так и вообще римлян. Языческая мысль тускнела, в то время как христианская мысль и слово напротив, набирали силы. Возможно труды христианских апологетов и богословов приносили свои плоды. Также, по мнению ряда авторов, политика гонений на отдельных конкретных христиан, о которых люди знали, что они ничего плохого не делали, встречала неприятие у простого народа. Церковь была настолько значительной структурой, что ее нельзя было просто игнорировать. Ее можно было либо пробовать искоренить, либо же подчинить, возглавить или взять в союзники. Первая стратегия не сработала, оставалась вторая. И очень возможно, что эта вторая стратегия была как раз по душе Константину. Она совпала и с его имперскими планами и амбициями, и с тем личностным переживанием, о котором мы писали. В этом отношении я также соглашусь с Шаффом и другими авторами, которые считают, что Константин был подходящим человеком для того, чтобы совершить то, что должно было совершиться. Христианство должно было стать римской религией и Константин был как раз подходящим человеком для того, чтобы это осуществить.

Взвешенной политика Константина является по множеству причин. Он поддерживает и усиливает христианство очень осторожно, по возможности не входя в явную конфронтацию с язычеством. Он поддерживает и поощряет христианство, в то же время, стараясь не ущемлять язычество. По мнению Шаффа, Константин убежден, что язычество и само вымрет, а христианство восторжествует, потому он и не искореняет его. Он вводит некоторые христианские законы и иногда запрещает языческие ритуалы, но лишь те, которые будут явственно оскорбительны для христиан. Кроме того, он не крестится до конца своей жизни. Это можно толковать по-разному, и однако же ясно, что он не рвет с язычеством слишком явно.

В то же время решительной и последовательной политику Константина можно назвать потому что она в конце-концов приносит явный результат, то есть Константин добивается своего, и по всей видимости довольно ясно, что он действительно стремится создать христианскую империю и быть христианским императором. Это совершенно очевидно по крайней мере из нескольких фактов. Он крестится в конце жизни, он строит Константинополь, как христианскую столицу, он не возражает против ореола христианского императора, который строят ему такие люди, как Евсевий Кесарийский.

Итак, могла ли сочетаться в Константине иррациональная впечатлительность вместе со взвешенной и последовательной политикой, связанные с одним и тем же предметом? Наверное, некоторым образом, да. В этом смысле мне сложно согласиться с Гонсалесом, который говорит о постепенной эволюции Константина. Мне кажется вот это иррациональное звено в логику Гонсалеса о постепенном обращении от поклонника Непобедимого Солнца к христианскому Богу и не вписывается. Конечно Константин прогрессировал, и однако же, я считаю, что его решительность и его первые иррациональные шаги говорят о экзистенциальном переломе именно в сторону христианства. И произошел этот перелом до вхождения Константина в Рим.

Но что это за христианство? Можем ли мы думать о Константине как о искреннем христианине? Шафф негативно отзывается о смешении христианской веры и особенно христианского символа креста, с мирскими категориями, такими как война и имперские амбиции. Возможно он прав, и однако, я не вижу никаких препятствий, которые мешали бы Константину совершенно свободно их смешать. Ученнейший муж того времени Евсевий Кесарийский совершенно явно видел в Константине христианского императора, потому неудивительно, что и сам Константин не видел никаких противоречий в своих имперских войнах и символе креста, в амбициях стать единственным императором Римской Империи и в то же время быть первым христианским императором.

Шафф утверждает, что христианская религия не особо сильно повлияла на личность самого Константина. Я предпочел бы говорить о том, что она не повлияла на него до такой степени, до какой мы хотели бы этого ожидать. Он убивал своих оппонентов вплоть до членов семей. И, однако, это было обычной практикой того времени. В своих войнах он явно руководился скорее личными амбициями, и однако, с другой стороны его войны, действительно можно представить как христианские или справедливые. Вряд ли он воевал с Максенцием или Лицинием из-за христиан, и однако же, они действительно были гонителями христиан, а он — не был. Он вел совершенно взвешенные и часто циничные политические игры. Однако, я убежден, что это никак нельзя использовать как аргумент, опровергающий его приверженность христианству. Он мог лишь совершенно не отдавать себе отчет в том, как христианская вера должна отразиться на его политической деятельности и не более того. Православные авторы подчеркивают его христианское воспитание детей, но но при этом умалчивают факт убийства старшего сына. Это крайне темная история, однако, я убежден, что и она не доказывает, что Константина нельзя считать христианином. Если Иеффая можно, то почему Константина нельзя?

Я убежден в том, что Константин был искреннем в приверженности христианству, как он его понимал. Он был также искренен в своем исполнении той христианской миссии, к которой он считал себя призванным. Использовал ли он церковь? Безусловно. Служил ли ей? Безусловно. Он считал себя христианским императором, который строит христианскую империю, возможно с помощью или на основании христианской церкви. Я думаю, что именно так он понимал свою миссию, и стремился ее исполнить.

Список литературы.

1. Бейкер Дж. Константин Великий. Первый христианский император – http://www.e-reading.ws/book.php?book=1003071

2. Шафф Ф., История Христианской Церкви, Том. 3.

3. Гонсалес Х., «История Христианства, том 1» – http://reformed.org.ua/2/201/Gonsalez

4. http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/religiya/KONSTANTIN_I.html

5. http://www.patriarchia.ru/db/text/912224.html

6. http://reformed.org.ua/2/301/14/Holl

7. http://reformed.org.ua/2/226/4/Schmemann

8. http://zakonbozhiy.ru/Zakon_Bozhiy/Chast_4_IstoriJa_Cerkvi/Sv_Konstantin_Velikij/

9. http://rulers.narod.ru/constantine/constan.htm

10. http://apologet.spb.ru/ru/1093.html

11. http://days.pravoslavie.ru/Life/id1270.htm

12. http://drevo-info.ru/articles/1192.html

Leave a Reply